Антология смерти

<p>В продолжение  темы, освещенной в предыдущих лекциях, порассуждаем на эту тему с позиции  теоретического, практического и энергетического процесса, сопровождающего то,  что мы называем смертью.</p>
<p>Мы  проанализируем опыт, и сразу хочу отметить: восприятие природы смерти имеет  весьма интересную концепцию в процессе нашей жизни. Когда мы находимся в раннем  возрасте и наш дух активен, мы не фиксируем внимание на смерти так, как это  происходит позже, когда тело перестаёт вырабатывать достаточное количество  энергии.</p>
<p>Давайте начнём  с основного вопроса: какие у нас аргументы понимания смерти? Они различны и в  первую очередь определяются образовательной и культурной средой.</p>
<p>Возьмём,  например, идею искупления: человек освобождается от грехов, ему всё прощается,  и в будущей жизни он будет жить в раю. Здесь важен не столько сам тезис,  сколько его восприятие — а оно в разных культурах существенно отличается. Это  различие связано с представлением о высшем всемогуществе, влияющем на природу  духа и души, заставляющем принимать иррациональные положения и подчинять им  рациональное сознание, не рассматривая сам феномен смерти с позиции причин —  как это делалось в древности.</p>
<p>Таким образом,  наша когнитивная природа опирается на определённую основу восприятия смерти,  формирующуюся через опыт. Это похоже на строительство внутреннего «здания»:  даже не понимая его до конца, но участвуя в процессе, человек иначе относится к  смерти, чем тот, кто этим не занимается. При этом даже у тех, кто не занимается  развитием, есть своя форма «строительства», но она ограничена и зависит от их  природы. Эта природа влияет на стремление понимать или, наоборот, принимать всё  как данность. В результате мы часто оказываемся зависимы от условных истин.</p>
<p>Если же  посмотреть на смерть с позиции геометрии, открывается интересная перспектива.  Можно задать вопрос: есть ли у геометрии природа смерти и есть ли у смерти  природа геометрии? </p>
<p>Ответ здесь  неоднозначен. С одной стороны, в геометрии как таковой нет смерти. С другой — в  зависимости от типа смерти можно говорить о наличии или отсутствии геометрии. Это  хорошо видно на примере кристаллов. Простейшие кристаллы со временем  разрушаются — например, халцедон. А более сложные, такие как рубин или алмаз,  обладают высокой устойчивостью и могут существовать практически бесконечно. Это  связано с тем, что в кристалле создаётся внутреннее напряжение за счёт  геометрии и симметрии, усиливающих его структуру.</p>
<p>По  аналогичному принципу живут корни растений: они накапливают минералы и  трансформируются. Мы говорим, что растение погибло, но на самом деле оно просто  перешло в другую форму существования. Даже пни могут существовать очень долго,  независимо от отсутствия надземной части. Перенесём это на человека и зададим  следующий вопрос: обладаем ли мы геометрией?</p>
<p>Второй вопрос:  обладаем ли мы кристаллической природой? И оказывается, что да — обладаем.  Одним из её проявлений является костный мозг: важнейшая структура, которая в  определённом смысле формирует «кристаллические» элементы. В целом же наше тело  постоянно образует кристаллы в различных органах.</p>
<p>Даже такие  явления, как камни в органах, представляют собой кристаллические образования,  основанные на геометрии конкретного органа. Это может сопровождаться нарушением  общего состояния, но сам принцип напряжения и структурирования при этом  реализуется. Таким образом, в нас присутствует некий аспект, который  развивается сам по себе. И здесь возникает интересное различие: одно дело —  когда мы сознательно совершенствуем себя, и другое — когда в нас уже существует  нечто, находящееся в процессе совершенствования. Всё, что связано с  совершенствованием, относится к сознанию. Сознание можно рассматривать как  сеть, как систему взаимосвязей.</p>
<p>Если взять  пример искусственной нейросети, она в определённом смысле бессмертна, потому  что постоянно совершенствуется: преобразует и генерирует новые формы. Однако  даже у неё есть предел — предел частотности. Она развивается в рамках  доступного диапазона.</p>
<p>Человек также  живёт в определённом диапазоне частот. Именно этот диапазон во многом  определяет процессы разрушения или, наоборот, преобразования до более  совершенной формы. Основным фактором разрушения выступают телесные свойства:  страсти, желания, привязанности. Для перехода в иной уровень существования  необходимо освободиться от этих факторов. В этом смысле смерть рассматривается  как освобождение от ощущений.</p>
<p>Но возникает  вопрос: что именно является ощущением для человека? Для многих ощущением  становится само сознание — не как мышление, а как переживание. В таком случае  сознание воспринимается как эмоция, а не как более высокий порядок  существования. Именно поэтому человеческая «нейросеть» уступает искусственной:  несмотря на огромное количество клеток, импульсов и связей, мозг остаётся  неупорядоченным. По своей потенциальной структуре человеческий мозг превосходит  любое созданное устройство, но из-за отсутствия внутренней организации он  работает на обслуживание более низких функций. В результате он становится  инструментом ощущений, а не инструментом согласования с более высоким порядком.</p>
<p>Между тем  природный порядок существует не только вокруг нас, но и на больших  «расстояниях» — в более широких уровнях реальности, и он также влияет на нас  через частоты, и в конечном счёте итог нашего существования определяется очень  просто: тем, как мы живём, мы формируем структуру, которая может продолжать  существовать дальше.</p>
<p>Основная  проблема смерти — это нарушение связи с изначальным. У каждого человека есть  своё изначальное, но если он не познал его в течение жизни, можно сказать, что  он так и не начал жить. Аналогично и с высшим: если человек не познал высшее,  трудно говорить о том, существует оно или нет.</p>
<p>Тем не менее  многие люди верят в высшие возможности и бессмертие. Но существует  принципиальная разница между верой и работой: только через работу можно прийти  к подтверждению, тогда как вера без усилия оставляет лишь надежду.</p>
<p>Воссоединение  сознания с высшими принципами становится опорой. Жизнь — это опора на то, что  её поддерживает. У человека должна быть «потенция жизни». Если её нет, начинает  формироваться «потенция смерти». Смерть в этом смысле разрывает связь между  сознанием, душой, энергией и телом. Поэтому можно сказать, что смерть — это  невыявленное индивидуальное существование. Если человек не проявил свою  индивидуальность, он остаётся в состоянии нераскрытого потенциала — независимо  от возраста.</p>
<p>В древности  существовали системы, где жизнь строилась от сознания: сознание передавало  состояние следующему, и каждый продолжал линию предыдущего. Но этот механизм со  временем был утрачен. Важно понимать и другое: смерть — это процесс  преодоления. Если человек не способен преодолевать то, что его разрушает,  разрушение начинает преобладать. Таким образом, как смерть преодолевает жизнь,  так и жизнь может преодолевать смерть.</p>
<p>Всё в итоге  сводится к вопросу: способны ли мы овладеть такими структурами сознания,  которые не подвержены умиранию?  Отсюда  возникает идея внедрения искусственного интеллекта как попытки создать нечто  устойчивое, «бессмертное» на уровне структуры.</p>
<p>Сможет ли  такая структура поддерживать биологическое существование тела? На него ответит  время. В любом случае, даже если такие системы будут развиваться, они  ограничены диапазоном восприятия и не способны охватить более высокие уровни.</p>
<p>И тогда  возникает следующий вопрос: способны ли эти структуры генерировать те самые  «бессмертные клетки», которые, по некоторым представлениям, изначально заложены  в человеке? Принято считать, что у человека с рождения присутствует  определённое количество так называемых «бессмертных» клеток — условно 3–5%, на  базе которых формируются стволовые клетки. Но ключевой момент здесь не в самом  наличии, а в функции. Чтобы нейросеть — в широком смысле, как структура  сознания — могла воспроизводить подобные клетки, необходимо достичь состояния,  которое можно описать как переход от мысли к вектору.</p>
<p>То есть мысль  перестаёт быть просто содержанием и становится направленным процессом —  структурой. По аналогии: как форму кристалла можно выразить через частоту и  энергию, так и нейросеть переводит восприятие в числовые, «векторные» формы,  делая его объёмным. Этот объём может быть представлен разными геометриями, но  суть в том, что возникает направленность. И именно от этой направленности — от  векторности — зависит наше существование. Наши нейронные связи формируют разные  типы векторов: одни из них «смертны» и поддерживают биологию, другие  потенциально могут быть устойчивыми, неразрушающимися. Поэтому вопрос не в том,  есть ли у нас нечто бессмертное, а в том, способны ли мы активировать и  поддерживать соответствующую функцию.</p>
<p>Существуют  клетки, которые способны делиться без явного предела — их условно и называют  «бессмертными». В отличие от них, низшие клетки имеют ограниченный ресурс и,  более того, могут разрушать организм. Возникает радикальная идея: возможно ли  выйти из полной зависимости от этих низших механизмов воспроизводства?  Исторически предполагается, что на ранних этапах развития человека это было  возможно.</p>
<p>Современные  практики духовного развития во многом направлены именно на это — на  мобилизацию. Они организуют сознание, усиливают мысль и формируют более  упорядоченную «сеть». У людей, серьёзно занимающихся такой работой, активность  высших отделов мозга действительно становится более выраженной. На этой основе  формируются иные состояния, которые субъективно воспринимаются как ясность,  наполненность, целостность. Но здесь возникает трезвый и важный момент: создать  — не то же самое, что сохранить.</p>
<p>Можно достичь  состояния, в котором формируются более устойчивые структуры, но удержать их —  гораздо сложнее. И именно здесь проходит граница: смертные процессы в организме  воспроизводятся стабильно, а более высокие — нет. Это приводит к  парадоксальному выводу: мы живём в системе, где смерть — конкретна и  воспроизводима, а жизнь в её высшем смысле остаётся абстрактной.</p>
<p>Наше тело  изначально подчинено закону распада. Поэтому утверждение «я абсолютно здоров»  всегда условно — тело всё равно движется к завершению. И тогда возникает более  глубокий взгляд: линия жизни человека во многом совпадает с линией убывания. В  течение жизни происходит постоянное «сгорание» ресурсов, просто мы этого не  фиксируем. Мы можем наблюдать проявления смерти в жизни, но почти не способны  почувствовать проявления жизни в самой смерти — и это важное различие. Чтобы  выйти за пределы этого понимания, нужно научиться различать эти два процесса  внутри себя. И здесь всё упирается в сознание. </p>
<p>Мозг, ум,  мысль и сознание — четыре уровня, которые определяют наши когнитивные  возможности. Но чаще всего сознание функционирует как реакция, а не как  инструмент. Отсюда возникает ещё один важный аспект: человек либо становится  объектом воздействия, либо субъектом управления. Либо им управляют, либо он  начинает оперировать процессами. Когда  появляется способность к осознанному управлению, возникает возможность  формировать другие закономерности существования. С физиологической точки зрения  это отражается в работе нейронов и синапсов. У нас миллионы нейронов и  миллиарды связей между ними. Но важно не количество, а структура: случайные  связи дают эмоциональные всплески, устойчивые же сети создают длительное  состояние — «потенцию к жизни». Именно эту потенцию нужно сначала научиться  генерировать. Без неё разговоры о бессмертии остаются теорией.</p>
<p>Интересно, что  даже на уровне тела эта тема проявляется. Например, кровь — важнейший фактор,  связанный с процессами жизни и смерти. Гемоглобин обеспечивает окисление,  благодаря чему поддерживается жизнь, но одновременно это же связано с  процессами старения и износа. Связи между нейронами также могут поддерживаться  двумя путями: через биохимию (питание, гормоны и т.д.) и через электрическую  активность (напряжение, как в кристалле). И вот здесь возникает ключевой  переход: от чисто биологической поддержки к более тонкой, структурной.</p>
<p>Именно этот  переход — от случайных реакций к устойчивой, направленной организации — и  является началом реальной работы с жизнью как процессом, а не просто её  переживанием. В данном случае определяющим фактором становится химия. То есть  важно, «чем дышит» синапс: грубым окислительным процессом или более тонким. Отсюда  практический вывод: если мы хотим разбираться в вопросах смерти или бессмертия,  нам необходимо менять состояние крови — точнее, её плазмы и характера обменных  процессов.</p>
<p>Были попытки  создать заменители крови — например, Перфторан, основанный на иной модели  переноса кислорода. Но даже если удаётся создать подобную среду, она не всегда  «приживается», потому что требует другого уровня внутреннего напряжения и иной  среды взаимодействия. Похожая ситуация и со стволовыми клетками: их можно  ввести или вырастить, но необходима среда, в которой они смогут развиваться.  Без этого они не реализуют свой потенциал.</p>
<p>История знает  случаи, когда человеку переливали не кровь, а другие жидкости — молоко, вино,  даже морскую воду. В большинстве случаев это приводило к гибели, но иногда  человек выживал. Это говорит о том, что его внутренняя природа могла  адаптировать поступающую среду, создать необходимое «напряжение» и встроить её  в систему организма. Здесь важна способность организма перестраивать свои  внутренние связи — прежде всего на уровне синапсов и клеточного обмена.</p>
<p>Красный цвет  крови связан с гемоглобином — железосодержащим белком, обеспечивающим перенос  кислорода. Это показатель нашего «временного» биологического существования. Но  существуют и другие формы дыхания — например, гемоцианин, основанный на меди.  Это иной принцип переноса кислорода, известный в природе у некоторых  организмов. Идея «голубой крови» в культурном смысле частично отсылает к этой  метафоре: к другому типу внутреннего напряжения и преобразования энергии. Речь  не о физическом отличии, а о качестве внутренней организации.</p>
<p>Важно  понимать: дело не в наличии того или иного элемента (железа, меди и т.д.), а в  способности организма его преобразовывать. Поскольку мы напрямую зависим от  химии крови, любые изменения в направлении устойчивости или преобразования  связаны с ней.</p>
<p>В разных  традициях природа смерти описывалась по-разному именно потому, что различалась  культурная база восприятия: смерть понималась как конец, или как переход, а  также как процесс трансформации. Многие культуры вообще не выделяли смерть как  отдельную категорию мышления. Со временем  появилось стремление к «святости» — как попытке освободиться от понижения  свойств человека. Это связывалось с рациональным мышлением: человек видел лишь  то, что доступно, и терял способность воспринимать более глубокие уровни. Одной  из причин стало утрата связи с тем, что можно назвать природной целостностью —  ощущением энергии Земли, тотемности, принадлежности к большему полю. Раньше это  воспринималось как реальность, сегодня — как нечто иррациональное. Человек  может почувствовать силу, но не способен удержать её: вошёл в состояние — и  сразу его потерял. Это снова возвращает нас к проблеме мозга: он не удерживает  напряжение.</p>
<p>Второй важный  аспект — язык. Считается, что раньше существовали формы языка, напрямую  связанные с вибрацией сознания — например, древние системы, предшествующие  санскриту. санскрит рассматривается как один из таких языков, где звук и смысл  были связаны с состоянием. Позднее эта связь ослабла: язык стал передавать  информацию, но перестал удерживать вибрацию. Практики вроде мантр — это попытка  восстановить этот уровень. Но здесь есть два пути: постоянно воспроизводить  состояние через звук или научиться его сохранять.</p>
<p>Сохранение  становится ключевым принципом. Даже само слово «гроб» в древности означало не  только смерть, но и «сохранение», «укрытие». Это указывает на идею накопления и  удержания. В разных  традициях это проявляется по-разному, например, в Тибетской книги мёртвых — как  прохождение через состояния; в индуистской традиции — как освобождение от  человеческой формы, а у кельтов и скандинавов — как переход, а не конец. У  скандинавов понятие Хель не означало «ад» в привычном смысле, а скорее  пространство сохранения.</p>
<p>И здесь  появляется важный практический принцип: сначала научиться сохранять, а уже  потом двигаться дальше. В даосской традиции именно сохранение энергии — первый  шаг. Без этого любое движение приводит только к её потере. Современный человек  часто действует наоборот: стремится к переживаниям, но не умеет их удерживать. Поэтому  ключевой вопрос — не в том, что будет после, а в том, что мы способны сохранить  сейчас. Язык духа — это наш личностный код. Он может быть задан изначально, а  может развиваться. И именно усилие души — её активная работа — становится  препятствием умиранию. </p>
<p>Прежде чем  говорить о преодолении смерти, необходимо создать «преграду умирания» —  устойчивость. А для этого нужно обратиться к глубинной природе человека: к его  внутренним состояниям и к тем переживаниям, которые им соответствуют. И здесь  становится очевидно, зачем работать с телом: потому что тело — это не просто  биология, а среда, через которую реализуется и удерживается уровень сознания.</p>
<p>Мы  поддерживаем не просто тело, а сознание тела. Оно ниже по отношению к сознанию,  связанному с мозгом, с головой, но тоже выполняет свои задачи. Это  разноуровневые системы, которые в целом создают сетевую структуру. При этом  условия работы мозга и разума различны.</p>
<p>Мозг зависит  от электростатичности нейронов, а разум — от того, как мы связали эту  электростатичность. Иными словами, сам мозг обладает слабым сознанием, но  структура мозга, если она создана, обладает сильным сознанием. Поэтому нам  необходимо создать сеть. Эта сеть может формироваться на основе того или иного  отдела мозга, который мы чаще всего задействуем. Нам нужно прийти к состоянию <em>когнитома</em> — соединения наших способностей. Представьте себе состояние, когда мы можем  одновременно выполнять несколько действий, структурировать и упорядочивать  разные принципы. Всё должно быть упорядочено, иначе мы живём по законам хаоса.</p>
<p>Когнитом — это  гиперсистема внутри мозга, выполняющая функцию сознания. По сути, функция  сознания и есть такая система. В противном случае мы не можем говорить, что  действительно обладаем сознанием. Вопрос в том, куда мы связываем свою природу:  геном, нейрон, коннектор. В идеале мы приходим к формированию нейросети,  посредством которой можем программировать себя.   Ведь в любом случае мы обладаем какой-то сетью, которая нас  программирует. Как искусственная сеть может программировать человека, так и  наша внутренняя мини-сеть программирует нас. Например, если человек постоянно  ругается, он создаёт сеть, которая программирует его на ругань. Со временем он  начинает зависеть от неё. Это и есть его сеть — низший уровень, который он сам  в себе развивает.</p>
<p>Одно дело,  если человек родился в более низком состоянии, и другое — если он строит свою  жизнь на этом качестве. Тогда он фактически занимается саморазрушением. Чем  ниже уровень нашего условного мышления — а точнее, способа существования, — тем  больше разрушительных процессов мы запускаем внутри себя. Здесь возникает  любопытный вопрос: зачем брахманские жрецы создали всю эту историю с кармой?  Изначально это не было ловушкой. Это было связано с тем, что людей, обладавших  низшей формой мышления, нужно было условно напугать последствиями этой же  низшей формы.</p>
<p>Но в  результате сама идея развилась и наложилась на ход эволюции. Вместо того чтобы  работать над проявлением симметрии или божественности — а симметрия и  божественность внутри нас суть одно и то же, — речь пошла о воздаянии: «что  тебе за это будет». Мы говорим человеку: «Ты сделал плохо — тебе за это будет  плохо». Но в этот момент мы сами желаем ему плохого. И возникает вопрос: кто  здесь лучше — тот, кто сделал плохо, или тот, кто желает плохого в ответ? Здесь  включается мщение, а значит, мы проявляем своё собственное качество.</p>
<p>Поддерживать  закон дхармы, образ жизни через законы образа жизни, в эволюции человечества не  получилось. В этом убедился ещё Конфуций, пытаясь применять правила и законы,  которые каждый интерпретировал в соответствии со своим уровнем мышления. Конечно,  существуют общие упорядочивающие законы, но чаще мы несём их через образование  или воспитание, а не через понимание. С позиции понимания, вероятно, главный  закон — развивать мозг, чтобы он не позволял развиваться более низким  проявлениям.</p>
<p>Но развитие  мозга — сложный процесс. Человек, как правило, пользуется тем, что уже есть, а  не создаёт добавочную ценность. Когда люди живут в параллельных состояниях,  объединяются в классы, формы, сообщества и коллективы по принципу этих  состояний и находят в них опору, становится очень трудно перейти к  последовательному существованию — то есть выйти из закона вымирания. </p>
<p>Этот закон  можно условно разделить на несколько условий. Первое — когда мы не заботимся о  сохранении и спасении своего «Я». А это, по сути, сводится к вопросу слияния. Многие  спрашивают: «Что есть я?» Но здесь недостаточно задавать вопрос. Над этим нужно  работать. Нельзя ответить на вопрос, что такое «Я», не работая над слиянием со  своим «Я».</p>
<p>Работа со  слиянием со своим «Я» — это соотнесение симметрии более низких клеток с более  высокими. Наше «Я» обладает более высокой симметрией, чем физическое тело. И  нам нужно соединить эти симметрии, чтобы добиться сохранения внутреннего  процесса, а затем — аккумуляции. Когда мы достигаем аккумуляции, мы выходим к  созидательности и можем говорить об идеальном условии человеческой жизни. В  индийской традиции это соотносится с четвёртым этапом существования: после  воспитания, настройки на «Я» и развития своего «Я» человек приходит к слиянию  со своим «Я».</p>
<p>Но слияние со  своим «Я» связано с понятием аскезы. Человек, слившийся со своим «Я»,  становится отшельником по отношению ко всему остальному. Он уходит. Ведь как  человек, слившийся со своим «Я», может объяснить это тем, кто такого слияния не  достиг? Он может обратиться к ним, но люди могут лишь поверить или не поверить.  Это не доказательное условие, а приобретённое состояние.</p>
<p>Единственное,  что мы можем принять или не принять: высшая симметрия нашего существования  связана с мозгом. Но важно правильно разбираться с мозгом. Мозг — это не просто  орган; он имеет свою физику, причём физику высокого порядка. Условно мы имеем  множество степеней симметрии. Правильнее говорить о тринадцати степенях. Более  низших степеней, которые нас окружают, шесть: они связаны с первым, вторым,  третьим, четвёртым и шестым полями вокруг нас. Шестая симметрия уже  пересекается с более высоким порядком.</p>
<p>Чтобы лучше  понять вибрационную природу симметрии, возьмём простой пример: две кисти.  Соединяя их, мы создаём симметрию кистей — условно симметрию первого порядка,  если тело более или менее собрано и геометрично. Далее мы создаём усилие в этой  симметрии. Усилие меняет вибрацию. Мы держим кисти — одно ощущение; сжимаем —  другое; начинаем чувствовать внутреннюю вибрацию — третье; вибрация уходит  глубже внутрь кистей — четвёртое, и так далее.</p>
<p>Одна и та же  симметрия начинает проявляться в разных порядках. Именно разные уровни  симметрии в конечном счёте либо выращивают нас, либо нет. Все высшие симметрии  строятся уже на возможностях мозга. Низшие симметрии мы выстраиваем за счёт  грубой физики, более высокие — за счёт энергетики, а ещё более высокие — за  счёт ментальности.</p>
<p>Интересно, что  в минеральной природе нет пятого вида симметрии — точки усилия, которой мы  можем достигать, используя разум. Разум здесь можно рассматривать как пятый  уровень симметрии: усилие в мозге, которое мы способны создать только здесь. Это  одна из причин, по которой мы приходим в этот мир: здесь мы можем сформировать  симметрию, способную усовершенствовать нашу высшую симметрию. Низшую симметрию  она усовершенствовать не может; человек, живущий только в низших симметриях, не  способен создать такое усилие. Далее можно  говорить об этапах прохождения — или, в тибетском понимании, о стадиях бардо,  когда мы преодолеваем тот или иной план, ту или иную планку существования. Мы  как бы внедряем себя в определённую мандалу существования. Когда человек  выходит на более высокий уровень, он начинает жить уже не только здесь, а в  этой мандале.</p>
<p>Изначально  люди, приходя сюда, жили именно так: здесь они присутствовали физически, но  сознанием находились на другом плане частотности, который и предопределял их  земное существование. Здесь они лишь добывали необходимые ресурсы. Поэтому  человек не мог говорить о смерти как таковой: план его существования не был  связан с планом разрушения, который сформировался позднее. Иными словами,  раньше человек зависел от изначальности своей жизни, а сегодня он всё больше  зависит от изначальности своей смерти.</p>
<p>В начале  формирования человек, как уже говорилось, зависел от РНК — от иных химических  условий существования тела. Позднее информация, связанная с ДНК, стала  преобладать, и мы всё больше начали зависеть от процесса рассеивания энергии. При этом  клетки и молекулы внутри нас продолжают спонтанно самоорганизовываться. Иногда  в органах формируется как бы отдельная жизнь, которая может негативно влиять на  общий план тела, но при этом переходит к самостоятельному существованию. </p>
<p>Мера  беспорядка, или энтропия, внутри нас достигла такого уровня, что человеку очень  трудно прийти к порядку. Всё, о чём я говорю, требует порядка. А порядок  требует плана. Даже беспорядок, который человек создаёт ментально и разумно,  рождается из уже приобретённого им порядка. Сегодня достаточно людей,  обладающих властью, которые создают беспорядок именно из такого порядка. Вместо  того чтобы на основании порядка усиливать порядок, человек начинает создавать  беспорядок, потому что беспорядком легче уничтожать другой беспорядок. Но в  конечном счёте беспорядок начинает уничтожать и сам порядок.</p>
<p>Поэтому  развитие человека — индивидуальное свойство. На Земле оно не может решаться  коллективно, хотя многие духовно ориентированные люди стремились привести  общество к идеалу. Но это утопия, пока мы живём через процессы разрушения и  зависим от энтропии. Мы всегда начинаем с некой случайной группы атомов,  которую нужно привести в порядок. Здесь мы снова пересекаемся с природой,  описанной в Египетской книге мёртвых, — со стремлением к свету.</p>
<p>Что такое  свет? Это то, что приводит в порядок то, что может быть упорядочено. Набор  атомов сам по себе не представляет интереса. Но если в нём начинает  формироваться светимость или светимость начинает на него воздействовать, он  упорядочивается. Похожий процесс происходит с растениями, воспринимающими  солнечную энергию. А мы научились  питаться, если можно так сказать, негативной энергетикой — и потом говорим о  смерти. Смерть тоже есть форма питания негативной энергией. Мы употребляем  продукты, несовместимые по своей светимости с жизненными процессами, и при этом  хотим поддерживать в себе жизнь, хотя закладываем сложные процессы разрушения. В  этом смысле, возможно, иногда проще обращаться к верующим людям, которые не  принимают некоторые установленные научные формы и не сводят всё к ним.</p>
<p>Возьмём,  например, абиогенез — процесс превращения неживой природы в живую. Это очень  интересный вопрос. Когда мы смотрим на минерал — даже на дерево, хотя минерал в  данном случае показательнее, — мы можем рассматривать напряжение, связанное с  ним, как процесс жизни. Жизнь здесь определяется не мышлением в человеческом  смысле, а наличием внутреннего напряжения.</p>
<p>Или <em>панспермия</em> — тоже интересный аспект: передача жизни из одного поля в другое. В принципе,  по такому же принципу мы приходим сюда: сознание, зарождающееся где-то,  поступает к нам, проходя через поля. Раньше переход из одного поля в другое  осуществлялся проще. Перемещение по полям определялось возможностями магнитного  поля и тем, что человек был более «облачным», тонким. Но зарождение жизни на  Земле из космического пространства — это, в определённом смысле, реальность,  которая существовала и продолжает существовать. Даже у австралийских аборигенов  до сих пор есть представления о том, что сознание до рождения приходит к матери  и отцу через ясновидение и направляет процесс формирования связи.</p>
<p>Ещё одно  название Египетской книги мёртвых — «Перет-эм-херу», то есть «выход в день»,  или, точнее, выход к свету. Поэтому само название «Книга мёртвых» не совсем  верно: по сути, это книга жизни, книга преобразования. Она говорит о том, как  преобразовать низшие частоты в более высокие. Здесь же начинается формирование  простейшего языка — вводятся заклинания.</p>
<p>Что такое  заклинание? Это особые формулы звука, которые должны удерживать усилие в мозге,  материализовывать задачи прежде всего в сознании и влиять на то пространство,  на которое это заклинание направлено. Это были определённые нормы мышления  древних. Сегодня они не работают в прежнем виде, потому что сила сознания  должна быть не просто заклинанием. Иными словами, мозг с древнейших времён был  своего рода магической формулой, нейросетью, формирующей усилие. Позднее эта  целостность распалась.</p>
<p>Когда  говорится, что после смерти человек попадает в зал Маат, где его взвешивают и  определяют его жизнь, это следует понимать не буквально. По сути, зал Маат —  это образ проверки: способны ли определённые частоты сохранить своё  существование и двигаться дальше. Это не значит, что человека просто «взвесили»  и отправили туда или сюда. Это аллегорическое познание частотных характеристик,  которые распределяются по тринадцати полям и четырём направлениям, формируя  пятьдесят два условия. Эти пятьдесят два условия можно рассматривать как  изначальную нейросеть, которая в древности была обозначена именами богов.  Каждый бог — это определённая комбинация нейросетей. Человеку было  важно представить тридцать девять своих деяний в трёхмерном пространстве, в  трёх условиях — то есть увидеть, как тринадцать полей проявляются и соединяются  между собой.</p>
<p>В конечном  счёте вопрос сводится к следующему: нужно ли готовиться к смерти? Если бы мы  были крабами, осьминогами или другими существами с голубой кровью и иной  химической реакцией, вопрос выглядел бы иначе. Одно дело — сознание, живущее  электрически, другое — сознание, живущее химически. Химическое сознание выше  электрического, потому что именно оно определяет связь с пространством. Мы определяем  связь с пространством через мозг, а существа с иной химией крови — через другую  электростатичность. Те же аристократы в древности определяли связь с  пространством через восприятие божественного; по этому же принципу осмыслялись  фараоны, короли и другие носители сакральной власти. </p>
<p>Так нужно ли  человеку практически готовиться к смерти? Я бы сказал иначе: человеку нужно  готовиться к жизни. Прохождение через смерть — это, по сути, активация  жизненных процессов, развитие определённой плотности. Мы должны уйти от  агрегатного состояния жизни, которое нас разрушает, и прийти к атомному  состоянию, сгруппированному вокруг определённой светимости.</p>
<p>Сегодня много  говорят о полях — эфирном, астральном, духовном, визуальном. Но каждое поле  определяется своей атомной структурой или атомной массой. В зависимости от  этого мы и выражаем то или иное поле. Скорость  нашего умирания — или, наоборот, оживления — зависит от того, какие отделы  мозга задействованы и каким образом они работают. Это важно учитывать. Это похоже на  полёт птицы: мы находимся в пространстве усвоения более объёмной циркуляции,  которая позволяет накапливать высшие формы существования и создаёт ощущение  полёта, а не столкновения с низшими формами пребывания.</p>

04 мая 2026

Вид для печати